Война - в этом слове боль и страданье, ужас в глазах матерей и плач ребенка, последний стон солдата и скорбь стариков.
Война - это гнев, страх, смерть и горе. Война обрушилась на нашу страну всей тяжкостью боли, слёз, мучений. Но сегодня мы будем говорить не о великих боях и сражениях, а о подвиге тыла. Ведь в годы Великой Отечественной войны тыл тоже был фронтом, фронтом без выстрелов.
24 июня 1941 года в газете «Сталинское знамя» (ныне издание «Сельская новь») опубликовано: «Первым днем мобилизации считать 23 июня 1941 года. Мобилизации подлежат военнообязанные, родившиеся с 1905 по 1918 годы».
Краткая историческая справка: Накануне войны, по данным 1939 года в д.Бития проживало 305 человек, в д.Шалашина – 298 человек, в д.Пенькова – 233; в д. Сараева – 181, в Гондатинке – 273 человек, , в д.Иры – неизвестно.
Из записной книжки Глебова Артемия Прокопьевича (фото выше), 1902 года рождения, работающего бригадиром животноводства колхоза «Красный пахарь» (д.Бития) следует: в 1940 году КРС было 403 голов, овец – 439, свиней – 65. КРС – 461, овец -810, свиней -50. За 1940 год молока было надоено 1658,54 ц., сдано на завод – 1341,90 ц при плане 957,69. Доярками в это время работали: Воротникова Лиза, Гилёва Авдотья, Евдокимова Агафья, Челнокова Степанида, Тумашова Наталья, Гудожникова Мотя, Гудожникова Варя, Гудожникова Василиса (одна группа). В другой группе работали: Глебова Палагея, Зырянова Авдотья, Зенкова Лукерия, Лузина Мария, Бабушкина Мария, Веденеева Александра. В первой группе надои были выше. В 1941 году доярками были: Евдокимова Агафья, Мельникова, Цыганкова, Тумашова Наталья, Гудожникова Татьяна, Гудожникова Варя, Гудожникова Василиса, Лузина Харитина, Зырянова А., Глебова, Зырянова Авдотья, Зенкова Лукерия, Лузина Мария, Бабушкина, Веденеева Александра, Лузина Л. В июле 1941 года Глебова Артемия Прокопьевича мобилизовали в армию, в 1942 он погиб.
Всех, кто способен был защищать Родину, отправили на фронт, других в трудармию. В деревне остались старики, женщины и дети. На нашей встрече присутствуют люди, на плечи которых выпало тяжкое военное бремя.
Мельников Михаил Егорович поделился воспоминаниями своей мамы Тельцовой Ксении Григорьевны. Он рассказывает: «отца Егора Алексеевича (фото) забрали в армию и больше мы его не видели. В конце войны на него пришла похоронка «пропал без вести». Мама работала в колхозе, поила телят, вместе с Мельниковой Маврой Ивановной убирали навоз после овец, чистили ямы, убирали хлеб».
Мавра Ивановна вспоминала, что телят было 41 голова. А снопов ставили по 800 на одного. Руки кровоточили, так их растирали лебедой вместо мыла. Во время уборки урожая жили на полях, на стоянках. Ближайший стан у битинцев был в Вороньем колке. На стоянках держали коров (9 -11 голов), для работников. Днем работали, а ночью возили снопы, отдыхали только во время обеда. Мавра Ивановна вспоминала, что на ферме бригадир разрешал пить простоквашу из обрата, только домой ни в коем случае. Но все же и Мавра и Ксения изредка, спрятав чекушку на себе, приносили своим родным молока или простокваши, спасая их тем самым от голода.
Мавра и Ксения рассказывали про деда Москалька, который от голода зимой раза два «впадал в кому». «Смотрим в окошко, лежит он, не шевелится, помер видно. Зашли в избу, обмывать его, было начали, а он зашевелился. Мы испугались и с визгом выбежали на улицу. Опомнились и додумались, что это он от голода обессилел, если с весны по осень они с братом как-то перебивались (на станах кости объеденные собирали и похлебки варили), то зимой совсем есть ничего было. И мы (имеется в виду женщины из деревни) приносили им 2-3 картофелины, а кто и чекушку обрата. Так они и выжили».
А вот что рассказывала Лузина (Мякишева) Валентина Егоровна: «Отец умер еще в 1933 году. Нас у матери Матрены Кирилловны осталось семеро детей. На войну забрали двух братьев: Сашу и Мишу. Пять сестер работали в колхозе «Восход» (д.Шалашина). Мама умерла в 1944 году. Сестру Анну (у них с мужем Щепелёвым Иваном Аристарховичем было двое детей) отправили в трудармию на шахты в Прокопьевск. До этого она получила похоронку на мужа, дети к тому времени умерли. Председателем колхоза во время войны была Колмакова Анна , бригадиром Зырянов Тимофей Иванович. На ферме доярками работали: Федосеева Парасковья Захаровна, Назарова Ефросинья Сергеевна, Мякишева Ольга Егоровна, Скосырская Ефросинья, Бекетова Дарья, Тумашова Пелагея, Попова Татьяна Ефимовна.
Валентина Егоровна вспоминает: «зимой за овцами ходила, потом телят пасла, а осенью снопы вязала. Вязали вручную, а жабрей (очень колючая трава) обдирал руки в кровь. Обмолачивали зерно конными (было четыре пары), а веяли ночами вручную. Трактор и машина появились в колхозе уже после войны. У нас в доме (в горнице) разместили эвакуированную семью из Ленинграда. Голодные они были очень, даже поначалу простоквашу (котлеты из конины делали) ели, правда им плохо после этого было. Но потихоньку отъелись, меняли привезенные вещи (2 брички) на продукты. Женщина показывала нам свои фотографии в разных костюмах, теперь я понимаю, что она была артистка какого – то театра ». Дальше Валентина Егоровна продолжает: «в войну от колхоза направили меня, Бекетову Шуру, Чернышову Шуру и Тумашову Надю на строительство железнодорожной насыпи на станции Маслянская. Работали все лето до осени, делали вторую ветку пути до Ишима, проезжавшим эшелонам бросали букеты со своим адресом. Жили в шалашах, днем работали, а вечером песни пели. Когда насыпь была сделана, отправили назад, домой, дав копеек на дорогу. А домой не хотелось ведь на строительстве хлеба давали, а дома его не видели».
Для фронта, для победы над врагом люди трудились, что называется на износ, себя не жалели. Работали, не зная выходных дней. Недоедали, не досыпали. Это нечеловеческое напряжение отражалось и на внешнем облике. Люди исхудали, обносились до предела. В стремлении помочь фронту равнодушных не было. В газете «Сталинское знамя» от 23 декабря 1942 года опубликован призыв – построить танковую колонну «Омский колхозник». Его поддержали колхозники сельхозартели « Красный пахарь». Первым внес наличными председатель колхоза Шелягин, на 400 рублей подписались Гудожникова Агриппина, 80- летние Глебов Николай Прокофьевич (отец 4 сыновей-фронтовиков) и Гудожников Дмитрий Павлович (отец 3 фронтовиков) внесли по 200 рублей. В общем, у колхозников никто и не спрашивал согласия, надо брать облигации, значит берут все.
Перелистаем страницы газеты «Сталинское знамя» военного времени. Заметка из газеты от 17 мая 1942 года: «Битинская изба-читальня (избач товарищ Гудожников) ставилась в пример «как перенести агитационно – массовую работу в полевые бригады, разъясняя всю ответственность успеха посевной кампании 1942 г.
«Сталинское знамя» от 26 авг.1942 года писала, что по уборке урожая Битинский сельский совет обогнал другие 25 советов. Председатель колхоза «Новый Увал» (д.Сараева) Новгородцев в газете «Сталинское знамя» от 31 января 1943 года писал: «кончился 1942 год, люди по-стахановски поработавшие, получили дополнительную плату. Чабан товарищ Сараев – 5 кг. шерсти и 5 овчин – за сохранение и хорошее содержание овец, поярка Челнокова – много мяса – за сохранение и хорошее содержание телят».
Дуб (Гудожникова) Варвара Аристарховна в годы войны училась в Ишимском педагогическом училище. С 1944 года она начала работать в деревне Гуселетово. Ее братья Максим, Федор, Павел, Константин были на фронте, вернулись домой.
Мне запомнились воспоминания Федосеевой Марии Яковлевны. Она рассказывала: «отца - Якова Варфоломеевича забрали на фронт, мама Матрена Тимофеевна болела, детей было четверо. Я старшая, была кормилицей семьи. Сначала пасла телят в колхозе «Новый Увал», а потом отправили на лесозаготовки в Кугульмский район Свердловской области. В бригаде нас было 7 девчонок. Пипили вручную, срубали сучья, распиливали на бревна. Бревна складывали в высокие штабеля. Работали всю зиму. А потом сбежали, нас рассчитивали нас. Дошли до ближайшей станции, там нас схватили и посадили в кутузку, дали штраф. А платить чем? Было у меня две пары рукавичек, продала их и заплатила штраф. Пошли по шпалам пешком, прошли столько, что волдыри на ногах появлялись. Потом добрые люди купили мне билет до Ишима. Вернулась в колхоз, направили учиться на тракториста в Ощепково, работала я и прицепщиком. Что вспоминается? Холод, голод, работа».
«Всё для фронта, всё для победы». Переносили все невзгоды, терпели, любили, ждали, не очерствели душой, сохраняли в себе лучшие человеческие качества – доброту, сострадание, милосердие.
До войны, в 1939 году с Поволжья были депортированы немцы. Так в Битие появились две немецкие семьи: Ильс и Альберт. Ильс Адольф Иванович, Елена Яковлевна, Адольф (12 лет), Альма (10 лет) , Федор (2 года). С собой было только самое необходимое. Поначалу им у нас не понравилось. Там, где они жили было чисто, протекала река Медведица. «Баба Лена удивлялась, -вспоминает Колосова Н.М. « как люди могут жить так бедно». С началом войны отца – Адольфа забрали в трудармию. Мать – Елену направили на шахты в Прокопьевск, но вернули назад – ведь дома осталось трое детей. Дома побыть ей пришлось недолго, секретарь сельского совета Голубцова Татьяна, отправила ее назад на шахты « негоже немцам прохлаждаться». Дети остались одни. Адольфа взяли на работу, а Альма ухаживала за Федей. Представьте, дети без дров, без еды, без одежды. Альма по деревне собирала милостиню (чаще это была картофелина), чтобы накормить младшего брата и самой не умереть с голоду. Ночевать их забирала к себе бабка Флотчиха. Так и выжили. Мать – Елена Яковлевна вернулась домой после войны. А отец женился на другой и уехал из деревни. Баба Лена похоронена в Битии. Здесь живут ее внуки.
Подростки 9-12 лет Лузин Егор Иванович, Черепанов Геннадий Андреевич (из д.Пеньково), Евдокимов Анатолий Афанасьевич (д.Бития) вспоминают как боронили на быках, возили копны, колоски собирали, поля пололи. Гилева (Тюменцева) Александра Петровна (д.Иры)- сторожила коров, была конюхом, боронила и сено возили на быках, косила и метала сено, возила горочее.
Тумашова (Мякишева) Валентина Петровна вспоминает: « Мама умерла в мае 1941 года, отец женился снова. Воспитывала мачеха, в 1942 году родился брат Толя. В этом же году в трудармию забрали отца, в действующую армию его не взяли по здоровью. Трудился он в Алапаевске на рудниках. ( Умер в возрасте 49 лет, в 1953 году). С 12 лет я начала работать в колхозе «Восход»: убирали навоз, поили и кормили телят. Ходили в обувках, еще обувь была подошва деревянная, а сверху брезент. У некоторых пимы были. Из верхней одежды шубуры, на голове платок. Яйца, молоко, шкуры – все сдавали государству. Себе оставалось немного обрату, картошка, а у кого и этого не было. Росли мы на траве, саранки ели, корни камыша, грибы солили, ягоды сушили. Мачеха Ульяна Дмитриевна работала на быке, снопы возила. Хлеба на трудодни не давали. Помню дали один раз какай- то травы, молотой, так после того как лепешек поели руки и ноги отказали, но через несколько часов все прошло (об этом помнит и Лузина В.Е.). В некоторых семьях (Щепелевы) ели пропастину. Помнится дранка (мелкая картошка натиралась на терке и запекалась в печке). Работали день и ночь. Зимой – работали на ферме: ухаживали за лошадьми, свиньями, овцами. Хлеба пололи, лен дергали, боронили, веяли лопатами вручную зерно. Моя тетя Мария Петровна Мякишева, Парасковья Захаровна Федосеева, Анна Петровна Лаптева принесли в рукавичках зерна домой, так их посадили на 5 лет.
Можно спросить: что могли понять, увидеть, запомнить дети в 5 лет?
Многое! Вслушайтесь в воспоминания детей войны:
Лузина (Дягилева) Нина Петровна вспоминает: «Отца Дягилева Петра Петровича забрали на фронт, он погиб. Жили мы: бабушка Парасковья Павловна, мама Прасковья Семеновна, брат Сергей 1933г.р. и я. Три иждивенца на одну маму. Она работала конюхом, ухаживала за выездными лошадьми, потом работала дояркой. Но домой никогда молока не приносила, даже на работе напиться нельзя было, бригадир строго. Корова хоть дома и была, молока в волю не пили – сдавали государству сливки, и только % 50 отдавали обратом. Хлеба не было. Ели картошку. Но рождалась она мелкая и плохо хранилась. Мы, дети, мерзлую картошечку собирали на полях в кружки. А дома матери ее толкли и пекли лепешки. Обуви не было, мы все босиком бегали. Весной, как только начинали распускаться листья боярышника, мы их собирали, сушили. Собирали медунки, крапиву, пеканы. За полевским луком на Иры ходили. Летом и осенью запасали ягод и грибов.
Учились в школе, учительницей была Васильева Анисья Семеновна. А после занятий бежали полоть хлеб, садили посадки, а зимой делали снегозадержание (на полях граблями делали кучки)».
Семенова (Лаптева) Зиновья Григорьевна: «Отец Григорий Алексеевич был отправлен на передовую. Его брат Леня тоже был на фронте. Я помню вернулся он домой весь изранен: нога, грудь, рука не действовала. А папка не вернулся, погиб 20.03.1944 году в Тернопольской области. Нас у мамы Татьяны Дмитриевны трое было: Петя (7лет), Саша (5 лет) и мне 4 года. За годы войны братья умерли. Петя объелся корней рогоза, Саша умер от тифа. В деревне много тогда ребятишек умерло. Меня бабушка выходила (травы знала, роды принимала, меня с собой таскала). Помню в войну пошла в школу, я знала все буквы, а мой сродный брат до меня учился 4 года и после меня еще сидел. Учителем сначала была Сугатова Анна Ивановна, потом Ярцева Антонида Ивановна. Моими одноклассниками были Леоненко Саша, Братцев Николай, Русаков Саша, Братцева Наташа, Тюменцева Валя. Тетрадей не было, а у нас в подполе хранились книги староверов, так я листы вырывала и на них писала. После уроков мы пололи поля, что бы я ни ободрала руки, бабушка сшила мне из холста варежки до локтя. С детьми, которыми я дружила, тоже сшила. Валенки у нас на всю деревню (Иры) дед один катал. И в шубурах ходили. С моим шубуром вот что случилось: картошка плохая была, мелкая. Мама в Быструхе купила 4 картофелины на развод. Я их взяла, с друзьями решили печенки испечь. В итоге сено, пожар моим шубуром тушили. Все осталась без шубура. На Ирах во время войны жили 2 эвакуированных семьи (тетя Дуся с детьми) и еще семья, уехавшая в 1943 году. Эти женщины – ленинградки научили шить, что-то типа курток. Брался холст, на него клали шерсть, простегивали, сверху на подкладку холст и все сшивали. Братцев Павел, слепой был, мял холсты всей деревне. Мама дояркой работала, председателем колхоза «Красный животновод» (д.Иры) был Братцев Иван Иванович. Вредный был, у людей, что получили отбирал. Лузину Федосью (мать Вали Поповой) за обрат посадили, так ее до Абатска верховой пешком гонял. Молока дома не оставалось, сдавали, телят поили сенным отваром. Выжить нам помогала рыба. У жителей Быструхи меняли вещи на продукты (у них почему то там родилось зерно и картошка). Помню, меняли мы тулуп и гармонь. Ели коновник, лук полевской за отногой, у нас со всех деревень его собирали), ягоды, листья боярышника, капусту, морковь, редьку. Редькой кормили даже гусей, которых мы держали».
Да то майское утро было проникнуто ликованием, но сквозь него проступала скорбь. Люди остро чувствовали потерю близких, знакомых и не знакомых. Каждый второй призванный из наших земляков –тюменцев не вернулся домой. Бывший председатель колхоза «Красный пахарь» Мартынов Степан в своей книге «Ведущие в бой» писал: « Из моего бывшего колхоза, расположенного в деревне Бития, где всего – то насчитывалось 80 дворов, погибли на войне 114 человек, в том числе и три моих брата».
На сегодня нам известны имена погибших примерно около 200 человек по деревням: Бития, Пенькова, Сараево, Шалашино, Иры, Гондатенка.
День Победы, каким он остался в памяти людей?:
Мельникова Мавра Ивановна вспоминала: «Поили телят и слышим, деревня ревёт. Радость была и жалость, что не пришли наши братья и отцы».
Мельников Михаил Егорович: «День был солнечный, мы с Толей Гилёвым что-то мастерили во дворе дома. Мама забегает, хватает меня и кружит, кружит: «сынок, война кончалась». Потом покружила Толю и убежала к соседям».
Лузина (Мякишева) В. Е.: «Победу встретили у Шаньгиного колка, на стане. Была посевная, но в тот день выпал снег и мы не работали. Видим, скачет на лошади с флагом в руках Акишева Панка (Федоровна) что-то кричит. Вдруг пропала из виду. Оказалось, улетела в погреб, который попался ей на пути. Пала удачно, не ушивелась. Так и узнали о победе. В колхозе дали нам выходной и выдали по рыбке красного вина».
Тумашова( Мякишева) В.П.: «В тот день мы не пахали, Федосеев Костя (Васильевич) уехал в Шалашино, за продуктами. Наш стан находился у Коневской дороги. Мы устроили веселье. Песни пели, а Щепелева Парушка, беременная была, давай присядку плясать. Тут видим Костя назад скачет, кричит: « война кончилась!». Кто заревел, кто смеялся. Радость большая была».
Много лет прошло с тех пор. Заросли шрамы окопов, исчезли пепелища сожженных городов и деревень, выросли новые поколения, и много из того, что у нас превозносилось как славные деяния, померкло. Но этому подвигу – подвигу народу в Великой Отечественной войне суждено навсегда остаться в истории. Ведь люди сделали все, что могли, кто мог, сколько мог и как мог.
О.Тумашова, д.Бития